“A common European memory can hardly be achieved” Interview with Ekaterina Makhotina (Russian)

В 2015 году было 70 окончания Великой Отечественной Войны. Как эта дата воспринимается в российском обществе?

В этом году стала еще сильнее заметна та тенденция, что память о войне в российском обществе стала символом национальной идентификации (т.е. кроме общей истории, культуры, языка жителей РФ еще объединяет память о войне). Символы и ритуалы, связанные с военной памятью используются обществом как маркеры сообщества воспоминания, стремящегося к объединению, консолидации, консенсусу. Эта общественная потребность проявляется сильнее всего 9. мая, день конца войны, праздник Дня Победы,  который вне сомнения считается самым главным национальным праздником страны. Это торжество не только на государственном уровне, но и важное событие в семейной памяти и бытовых практиках. Праздник Победы – не только предмет внимания политической власти, использующей его в целях самолегитимизацации, но и важная “низовая”, общественная коммеморативная практика. В настоящее время сосуществуют две плоскости памяти – как политическая, так и коммуникативная, социальная. В одном формате они соединяются: в мероприятии Бессмертный Полк (гражданская инициатива 2012 года, придуманная в Томске и быстро распространившаяся на всем постсоветском пространстве – когда участники акции несут портреты своих ветеранов-героев по улицам города): личная  потребность воспоминания и почтения своего героя может соединяться с политическим посылом “Наша победа”, “соединения связи времен” и “героических” поколений, а также придает памяти о победе сакральность.

Македония была приглашена в НАТО как 29-ий член альянса в декабре 2015 г. Как это расширение повлияет на отношения между Востоком и Западом?

Тут скорее вопрос в том, можно ли рассматривать это уже непосредственно коммуникацией Запада определенного посыла (message). С российской стороны это лишь усилит восприятие того, что Россию не включают в переговоры насчет приема новых членов и не считаются с ее позицией. Это может в России усилить антизападную риторику.

Какой эффект имели санкции Запада против России?

Политика санкций привела не только к негативным последствиям для российской экономики (девальвация рубля), но и – в итоге ответных санкций – привела к тому, что кризис коснулся широких слоев населения России. В свою очередь это позволило официальной идеологии усилить антизападную пропаганду, которая начала падать на плодотворную почву. В данный момент можно говорить о значительном ухудшении отношения россиян к Западу вообще, и к Америке в особенности. В общественности усилилось представление о том, что Запад всеми силами “портит жизнь” Россиян.

Что можно сделать на Западе, чтобы улучшить отношения с Россией?

Здесь могут быть два подхода со стороны Запада к России. Если Запад видит Россию под руководством Путина как иррациональное и абсолютное зло, как что то, что может иметь только негативные последствия для общей политики, то никакой стратегии быть не может. Если же Россия (вместе с руководящей элитой) воспринимается как рациональный партнер, принимающий адекватные решения, то улучшению отношений может способствовать привлечение России как партнера в решениях вопросов международной политики, сигнал того, что интересы России принимаются в расчет.

Что можно сделать для лучшего восприятие единой европейской памяти?

Мне кажется, общая европейская память вряд ли возможна – слишком разный исторический опыт был у стран Запада и Восточной Европы (holocaust vs. gulag memory). Так как Европейское сообщество определяет себя как united in  diversity, то гомогенизация воспоминаний вряд ли являются целью европейского союза, скорее речь идет о смягчении конфликтных воспоминаний (memory wars). Для этого в отдельно взятых странах необходимо одно – признать и интегрировать страдания Другого в “свою” историю, включить “других” жертв в свой исторический нарратив, отойдя тем самым от национальной виктимизации (national victimhood). Дискурс должен быть открытым для всех граждан национальных государств, независимо от их этнической принадлежности.

По-вашему, какие наиболее актуальные вопросы, которые будут обсуждаться на конференции?

Каким образом (за счет каких механизмов) может быть признана разница в воспоминаниях о войне? как отойти от конфликтности нарративов? может ли историческая память (ее активация) помочь решению актуальных проблем Европы и России, как экономический кризис, отношение к беженцам, борьба с терроризмом и тд.

Comments No comments

Comments are closed.